Дети Великой Отечественной войны: Цвигунов Степан Иванович

Проекты | Музей | Дети Великой Отечественной войны: Степан Цвигунов

Приблизительное время чтения: 7 минут

Цвигунов Степан Иванович

02.05.1938—17.12.2021

К началу Великой Отечественной войны я жил в многодетной семье в деревне Старые Пески в ста километрах от пограничного города Бреста.
Старшей сестре Наде было девять лет, брату Николаю — семь, сестре Марии — пять лет и мне, самому младшему, чуть более трёх лет.

Как известно, вероломное нападение фашистской Германии на Советский Союз было ожидаемым, но и, в значительной мере, на тот момент — 22 июня 1941 года в 4 часа ночи, неожиданным. Подобному выводу имеется предостаточно фактов. К ним можно отнести и то, что в приграничных, да и не только, районах Белоруссии не была проведена мобилизация.

Бо́льшая часть мужчин из нашей деревни стихийно, при приближении немецких войск, оставив семьи, ушли в лес, впоследствии организовавшись и влившись в партизанские отряды. Среди них был и наш отец. На протяжении всего периода оккупации в Белоруссии действовало около тысячи партизанских отрядов численностью до 400 тысяч человек. После освобождения Белоруссии 180 тысяч бывших партизан сражались в рядах Советской армии.

Наш дом, а, наверное, правильнее считать хутор, находился у самого леса. Буквально в один из первых дней войны нам с братом и матери удалось познать, что такое война. Беззаботно гуляли с братом на опушке леса, издали увидели приближающийся конный разъезд и бросились через дорогу к дому. Вслед раздались автоматные очереди, от которых нас спасла густая рожь. Пролетев мимо работавшей в огороде матери, забились под кровать.

Тут же во дворе появились немецкие солдаты и с криками: «Партизан… партизан» стали всё осматривать. Мама как могла, пыталась объяснить им, что нет никаких партизан. И только перед реальной угрозой расстрела сообразила, что немцы, видимо, видели нас и посчитали за партизан, выволокла нас из-под кровати.

Под покровом ночи домой иногда приходил отец. Долго не задерживался, брал какие-нибудь продукты, прощался с нами и уходил. В ответ на боевую активизацию партизан немцы применяли жёсткие публичные карательные акции среди мирного населения. За связь якобы с партизанами была расстреляна соседствующая с нами семья из восьми человек.

Вскоре после этого случая в одну из ночей пришёл отец с товарищами и, наспех собрав самое необходимое, увели нас в семейный партизанский отряд, находившийся в глухом, труднодоступном лесу.

Так началась длинная (почти трёхлетняя) лесная жизнь. Жили в тесных землянках. Мужчины постоянно находились на боевых заданиях. В отряде оставалось несколько стариков, женщины и дети. Периодически расположение отряда подвергалось налётам немецких самолётов. Люди прятались и укрывались в землянках. Нам с братом, несмотря на вопли и причитания мамы, иногда удавалось спрятаться снаружи и с любопытством наблюдать за пикировавшими самолётами, очередями трассирующих пуль.

Самым тяжёлым был постоянный голод. На общей кухне в отдельные дни доставалось лишь по миске похлёбки из замешанной в кипятке чёрной ржаной муки и всё. Ещё страшнее и мучительнее были так называемые облавы. Это когда врагом проводились массированные операции с целью уничтожения партизанских отрядов. Наступления велись со всех сторон. Мужчины как могли, вели боевые действия, нас уводили вглубь леса, в непроходимые болота.

В одну из таких облав мы потеряли маму. К её и нашему несчастью она буквально накануне родила ещё одного сынишку. Отца не было (находился на боевом задании). Собрала нас, пыталась идти, но не смогла, так и скончалась в землянке. Через несколько дней умер и новорождённый. Позднее, по возвращении в лагерь, их похоронили в лесу. Там они покоятся и по сей день.

В июле 1944 года Белоруссия была освобождена Советской армией. Многие партизаны влились в войсковые части. В их числе и наш отец. Нас он оставил на попечение старшей сестры матери, у которой было ещё двое детей.

Начался новый временной отсчёт исковерканного детства. От истощения умирали и взрослые, и дети. В один из холодных зимних дней в опустошённом домике на остывшей русской печи были обнаружены трупы молодой женщины и четверых её малолетних детей. Эта участь не обошла стороной и нашу семью. Тяжело заболели и умерли дети приютившей нас сестры матери, ставшей нам практически второй матерью.

Отец вернулся домой только в 1946 году. В боях за Берлин он был тяжело ранен и больше года лежал в госпиталях. Потерял один глаз, в теле остался осколок снаряда. Жить стало легче. Но чтобы рассчитаться с государством за различные налоги и прокормить семью, отец практически ежедневно, не считаясь со временем, круглый год работал в поле, на лесозаготовках. Дома работали все мы. Старшая сестра Надежда, 1932 г.р. (14 лет), так и не пошла в школу. Позднее вместе с нами научилась сносно считать и кое-как расписываться.

Школы в наших и близлежащих деревнях открылись только в 1946 году. Учебников, тетрадей, бумаги и других необходимых учебных предметов практически не было. Доставали, кто что мог, делились друг с другом редкими учебниками и книжками. В первых классах за одними партами сидели как 7-летние, так и 12-летние.

Сегодня я понимаю, почему из 40 начинавших учёбу в 10-х классах окончили школу только 16. Я и сам дважды бросал учёбу. Надо было работать, да и платить за учёбу было нечем. Оба раза меня убедили продолжить учиться классный руководитель и преподавательница химии, к тому же они оплатили моё обучение. Благодаря им я и получил десятилетнее образование.

Сразу после получения аттестата (на третий день) по комсомольской путёвке уехал в Казахстан на строительство так называемой Казахстанской Магнитки. Работать пришлось в городе Джезказгане, хорошо известном теперь как первый и основной космодром Советского Союза.

С малых лет приученный к труду, преодолению жизненных и бытовых проблем и неудобств, стремился и находил время заниматься спортом и учиться. В 1958 году был призван на службу в армию. Служить довелось на станции Шерловая Гора Читинской области, что и предопределило дальнейшее проживание здесь, в Забайкалье. За три года службы дважды поощрялся краткосрочными отпусками. Как отличник боевой и служебной подготовки занесён в книгу Почёта части.

Демобилизовавшись, был направлен Управлением внутренних дел области для поступления в Хабаровскую специальную школу милиции.

Так, в 1961 году и началась моя многолетняя служба (31 год) в забайкальской милиции на различных должностях: оперуполномоченного Уголовного розыска, ст. оперуполномоченного, зам. начальника РОВД по оперативной работе, начальника РОВД, заместитель, и начальник отделов охраны общественного порядка и вневедомственной охраны УВД области. Прошёл путь от лейтенанта до полковника милиции.

Среди многочисленных наград наиболее ценными и значимыми считаю медаль «За заслуги перед Читинской областью» и медаль ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени», а также занесение моего имени в энциклопедии «Забайкалье. Читинская область» и «Лучшие люди России».

Значит, жизнь прожил не зря, пусть с некоторым опозданием и большими издержками, но она состоялась. Вместе с женой, Людмилой Васильевной, мы вырастили и воспитали троих дочерей. Сейчас у меня два внука и две внучки. Семья моя радость, надежда и опора в жизни. Очень хочу, чтобы мои внуки стали настоящими людьми и никогда не узнали ужасов войны, выпавших на долю нашего поколения…

Опалённое войной детство, тяготы и лишения послевоенных лет не сломили меня. Рос я и становился на ноги исключительно благодаря вниманию и заботам старшего поколения тех лет, а позднее воспитывался на положительных примерах старших товарищей как по службе, так и по жизни.

Прежде всего, ветеранов Великой Отечественной войны — трудолюбивых, упорных, справедливых и бескорыстных. К сожалению, судьба моих родственников и большинства белорусских сверстников не сложилась. Во многом это печать и следствие той военной поры.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *