О воспоминаниях жителя Читы Владимира Григорьевича Лобанова (1932—2000)

Проекты | Персона | О воспоминаниях жителя Читы Владимира Лобанова

Приблизительное время чтения: 14 минут

Предлагаемые читателю воспоминания жизни одного из жителей города Читы довольно интересны и поучительны. Дело в том, что они принадлежат человеку, ставшему широко известным в нашем городе с середины девяностых годов.

И если бы ему удалось немного пожить в наступившем третьем тысячелетии, то можно было бы предположить, что читинцы увидели бы в нём будущего «Почётного гражданина города Читы». Но этого не случилось из-за последующей 10 июня 2000 года его кончины. Главный труд его жизни — книга «Старая Чита» увидела свет чуть позже, и именно на её презентации прозвучали озвученные здесь слова.

Звали его Владимир Григорьевич Лобанов. А в 1995 году он написал объёмные рукописные записки о своей жизни, которые посвятил своей жене Галине Павловне Лобановой. Но во вступлении к ним он добавил фразу: «Думается многое будет небезынтересно людям и за пределами круга семьи. Итак, в путь».

Действительно, это так.

Биографические записи Владимира Лобанова

..Время описания моей жизни начинается с 1939 года и охватывает период в 55 лет до 1995 года. Это были ключевые годы XX столетия для России…

Все внешние события, происходившие в нашей республике за эти годы, безусловно, отражались и на моей жизни, и на жизни моей семьи.  Жизнь любого человека связана с огромным количеством других людей. Часто бывают люди пустые, назойливые, неинтересные. Но ещё чаще мы встречаем людей своеобразных, талантливых, честных, работящих и независимых. Вот о них-то и будет основной рассказ. Судьба подарила мне хорошую память, множество интересных событий…

Начиная читать жизненные воспоминания, стазу же окунаешься в мир того времени, которые окружал его. Там много всевозможных эпизодов, но очень оригинально они поданы и привязаны к описываемому времени и конкретной территории — городу Чите. Более подробно описывать события он начинает, пускай, и эпизодически с семи лет. Жила их семье тогда в городе Чите по улице Песчанская (ныне имени Подгорбунского) в одном квартале от обрыва к Кайдаловке. 

Биографические записи Владимира Лобанова

Иногда ходили в лес, где недалеко от опушки была очищена от деревьев и тщательно выровнена огромная поляна, из которой сделали воинский плац. Перед праздником 7 ноября сюда пригоняли тысячи солдат, которые под оркестр маршировали долгими часами. Нас, мальчишек, было не оторвать от зрелища.

Потом тут возник стадион ЗабВО. Значимые события страны того времени он пропускал через себя. В 1939 недалеко от границ нашей страны началась война с Японией, так называемый сейчас хорошо известный «конфликт на реке Халхин-Гол».

Биографические записи Владимира Лобанова

Как всегда, в СССР эта война была тайной. Вся Россия не могла ничего узнать, но для нас секрета не было, потому что мимо нашего дома почти ежедневно проходила процессия похорон военнослужащих. Некоторые были в звании майора или полковника. Война перестала быть тайной только тогда, когда она близилась к победоносному завершению. В газетах появились сообщения о действии нашей храброй авиации, танков, а вскоре известили о заключении перемирия.

Другая война с Финляндией была от нас далеко, оттуда приходили сообщения в газеты. Для нас, горожан, эти войны сказались в той части, что появились большие перебои в продаже хлеба. Приходилось подолгу стоять в очередях. Меня ставили в очередь тогда, когда до прилавка было далеко, на руках писали цифры, помню, что номера были около 150-го. Когда очередь подходила к продавцу, то вставали брат с сестрой, меня одного вытолкали бы из очереди.

Про политические репрессии в детской памяти у него запечатлелся такой факт. Отец со своим соседом по улице «часто негромко обсуждали те события, оба жалели, что у них конфисковали все номера газет, собранные в подшивки за несколько лет. НКВД ходило и «добровольно» забирало эти подшивки у граждан». 

Перед новым 1941 годом отец купил маленький домик на Чите Первой по улице Верхневокзальной, 51. Однажды его товарищ по школе (железнодорожная начальная школа №26) Робка Сучилов похвалился, что у его отца полный подвал книг.

Биографические записи Владимира Лобанова

Однажды мы с ним залезли в подполье и нашли эти книги. Среди них были «Золотой телёнок» и «12 стульев» Ильфа и Петрова. Они считались запрещёнными. Мы их вытащили и стали читать. Так оказалось, что «Золотой телёнок» был первой книгой, прочитанной мною. Было это ранней весной 1941 года. 

В связи с этим временем Лобанов приводит по-детски довольно наивный эпизод, «когда его мама купила 2 кг халвы». Но сущность его заключается в том, что накануне будущей грозной войны «в магазинах стали появляться в свободной продаже кое-какие продукты». А потом «наша семья со всей страной вступила в войну».

Биографические записи Владимира Лобанова

Для меня первое последствие начала войны было в том, что однажды, дней через десять, я как обычно забежал с улицы домой, хотел схватить, как обычно, кусок хлеба и опять убежать. Мама ласково, но настойчиво остановила, взяла у меня хлеб и сказала: «Теперь идёт война, свободной продажи хлеба не будет, поэтому необходимо кушать хлеб только за обедом. Весь хлеб в семье будет по справедливости разделён между всеми». Вскоре действительно исчезли продукты в свободной продаже, и была введена карточная система.

Военному времени автор посвящает отдельные главы своих воспоминаний. Они поданы с необычной стороны — с описания бытовых сторон жизни глазами мальчика десяти лет той части нашего города на Чите Первой, где проживала его семья. Эмоционально сильно описано время с весны 1942 года, когда в семье начался голод.

Биографические записи Владимира Лобанова

300 граммов хлеба на человека было бы терпимо, если бы дома было из чего сварить обед или ужин, но картошки и капусты хватало только до Нового года, с января начинали голодать. Чувство голода у нас было постоянно и часто невыносимо. Мы съели всё, что хоть как-то можно было съесть, вплоть до столярного клея. С весны начиналась цинга. Появились вши… В школу я не ходил всего одну зиму. В остальные зимы ходил полуодетый, с дыркой на валенке, ступал практически голой пяткой.

Описывал он не только жизнь своей семьи, но и тех людей, что жили рядом. Обращал внимание, что семьи железнодорожников жили лучше.

Биографические записи Владимира Лобанова

В школе училось много детей железнодорожников. Например, дети начальника отделения дороги Хрипкова, начальников с ПВРЗ Иванова и Тверскова, большой пост занимал отец Сребаля, отец Дункова был известный стахановец и многие другие. Их отцы жили с семьёй и, хотя они много работали, но получали хорошую зарплату, паёк рабочего, пайки по I—II группе для начальников, и это давало им возможность совсем не голодать, ходить в хорошей одежде. У них даже не было вшей! Таким же был и мой друг Робка Сучилов.

Другую часть класса составляли такие, как я или Тёма Фефелов. Нас было 2/3 класса. Это была ужасающая голытьба. Ходили в невероятных отрепьях, много пропускали занятий из-за одежды, голода, цинги или по нужде заменяли родителей на работе… Среди нас были и дети репрессированных отцов в 1937—1940 годах. Эти были на самой низкой ступени общественной лестницы. Когда заходил разговор о родителях-фронтовиках, они отмалчивались, во многих делах школы участия не принимали.

Он описывал жизнь соседей. В их переулке всего было 10 домов. Жили все по-разному. Кто-то еле сводил концы с концами, а были и богатые («конечно, относительно»), и оставили о себе разную память. Упоминает о и воровской шайке, которая сформировалась из соседских подростков после голода 1942 года, которые добывали себе пищу и одежду самостоятельно. Лёгкий путь, избранный ими в голодные годы, привёл почти всех к ранней гибели. Шайку эту потом в 1946 году переловили, пересажали и большинство из них никогда не видели свободы.

Но больше В.Г. Лобанов писал о хорошем, как в этих трудных материальных условиях люди помогали друг другу, как дружили, о учёбе и чтении книг. С теплотой он описывает летние пребывания в пионерских лагерях, какие организовывали для детей в военные годы. И маме своей, Татьяне Владимировне, он посвятил отдельную главу.  

В его воспоминаниях сегодня интересно читать о нашем городе того времени. Например, о состоянии читинских магазинов в конце войны и первые послевоенные годы.

Биографические записи Владимира Лобанова

Помню однажды в 1946 году мы с отцом поехали искать для меня обувь и брюки перед школой. Ходили весь день, обуви так и не купили, а вместо брюк вынуждены были взять шаровары невероятного лилового цвета. Даже мне, которому было всё равно, что одевать, было стыдно натягивать такие штаны и идти в школу, а ведь пришлось…

Делая походы с друзьями в кинотеатры «Пионер» и «Забайкалец», он знакомился с Читой. Ему нравились деревянные дома, их изумительные узоры крылец, балконов, карнизов, оконных обрамлений. Улицы все были песчаные, но поросшие травой, утрамбованные тротуары и ходить по ним было приятно. У каждого деревянного дома были уютные лавочки, на которых было приятно отдыхать.

Фасады домов украшали фигурные указатели номеров, рядом были набиты жестяные рекламы страховых обществ. На многих красовались фамилии их бывших, дореволюционных владельцев. «Уже тогда у меня появилась мечта узнать подробности об их владельцах и истории их постройки».

В послевоенное время нищета, голод, нужда уменьшались медленно. Однако после 1947 года местные власти проводили очень своевременную и правильную политику по восстановлению и строительству жилья. Любая организация была обязана выдавать ссуду в объёме 10 тыс. рублей, помочь приобрести кирпич, пиломатериалы, стекло по государственным ценам. Ссуда погашалась в течение 7—10 лет и не была обременительной. Государство отводило участки земли и выделяло типовые проекты.

А потом детство кончилось. Владимир покинул семью и уехал в Новосибирск для поступления в строительный институт. Эта часть его воспоминаний читается уже по-другому. На первое место здесь встаёт целеустремлённость и упорство в достижении цели. Эта часть воспоминаний написана также интересно, как и пролетевшие детские годы, но, думается, достойна особого внимания и ещё одной группы читателей — студенческой молодёжи. Смотрите, как он описывает особенности своего института.

Биографические записи Владимира Лобанова

…Своеобразен был состав педагогов. Во время войны в Новосибирск были эвакуированы Одесский, Ленинградский, Днепропетровский и другие вузы, где была война. В нашем вузе было 300 профессоров и преподавателей и всего 150 студентов, ведь молодёжь поголовно была мобилизована. Вот так образовался у нас костяк преподавателей, где, что ни предмет, то имя профессора, известное в стране и в мире. Это дало возможность всем желающим получить высочайший уровень знаний.

…После войны коллектив пополнили опытные инженеры, под чьим руководством велась гигантская стройка в Сибири. Железобетон у нас вёл Э. Стребейко, архитектуру академик Крячковский (он застроил дореволюционный Новониколаевск), стройматериалы — Михайлов, и многие другие, которых ныне уже нет в живых, и которым от всех нас глубочайшая память и уважение.

По каждому предмету лектор читал материал, поняли мы или нет, он быстро шёл вперёд. Отставшие и непонятливые должны были начитывать материал в библиотеке (она, кстати, была великолепной). Но в учебниках этого материала в подобном изложении не было. Многие лекторы были самобытными учёными и практиками и читали лекции по своему оригинальному материалу. За 2,5 месяца нам был преподан материал по объёму за 4 года обучения в школе. 

Требования педагогов были непосильны нам, вот тут и сработало великое «студенческое братство», мы объединились в борьбе за выживание, поодиночке не видать бы нам просвета. Мы вечерами в общежитии стали собираться в группы по 8—12 человек, читали лекции по новым для нас предметам и объясняли друг другу и сами себе смысл записей. Тут-то во многих случаях пригодились мои способности.

Я ведь лекции почти не записывал, а старался вникнуть в мысль лектора, друзья наоборот смысл не разбирали, но старались записать всё. Так день за днём мы для себя открывали главные идеи основополагающих наук, на которых основано строительство. Разобрав «азы», дальше двигались увереннее, и к концу семестра надобность в совместных занятиях отпала. Мы стали студентами.

В.Г. Лобанов понял, что главным преимущество настоящего высшего образования перед всеми прочими видами образования не в знании разных сторон строительного искусства. В этом некоторые талантливые рабочие и техники могут превзойти инженера. Главное в том, что инженер способен оценить любую проблему строительного дела «в целом», он обязан изменить цели, сроки, средства и организовать дело так, чтобы всё это было подчинено главной задаче — объекту стройки.

Инженер обладает широтой взгляда, он видит все трудности заранее, а не тогда, когда они появились наяву, дело инженера предусмотреть и устранить все будущие препятствия. Все эти свойства не могут быть врождёнными, их кропотливо воспитывают опытные мастера строительного дела во время учёбы в институте. 

Учили студентов не только специальным наукам.

Биографические записи Владимира Лобанова

Наши многоопытные и высококультурные педагоги и профессора хорошо понимали, что сделать инженера интеллигентом не очень просто, ведь многие из нас приехали учиться из деревень и таких маленьких городков, где об опере и классической музыке и слыхом не слыхали. Поэтому руководство института старалось пригласить всех приезжающих в город гастролёров. Для меня, новичка в искусстве, слушание классики — это было особенно ценно.

Здесь уместно разъяснить об одном интересном отличии студентов того времени от современных.

Биографические записи Владимира Лобанова

Нас учили педагоги, пришедшие с войны победителями. Они старались воспитать в нас уверенность в том, что именно мы будем хозяевами жизни, они воспитали в нас чувство самоуважения и независимости. Но не так думали руководители комсомольской и партийной организаций института. Они-то знали, что хозяева жизни они, а не мы. На этой почве было несколько крупных столкновений между парторганизацией, которая была убеждена в своей непогрешимости, и студентами.

И несколько таких эпизодов он описывает.

Биографические записи Владимира Лобанова

…На первом курсе мы застали в институте атмосферу товарищества, честности, бескорыстия, взаимной помощи, устремлённости в науку в остатках бывшей атмосферы дореволюционной студенческой братии.

…В общежитии ни одна комната не закрывалась. В тумбочках, которые тоже не запирались, мы хранили и свои деньги, и все ценности, и продукты. …К сожалению, после 4 курса появились жадные и хитрые новички-первокурсники: стали пропадать деньги в общежитии, но по системе логического исключения мы быстро вычислили воров.

…Курс единодушно потребовал исключения их, а ведь был 4 курс! …Наши «мудрые» воспитатели посчитали, что для исключения этого недостаточно и, объявив выговор, студентов решили оставить в институте. Но мы были не согласны и применили сильное эффективное средство — бойкот! …Воры продержались неделю и не выдержали, они сами подали заявления и ушли из института. Так была восстановлена атмосфера доверия.

Третьей части воспоминаний посвящены производственные проблемы, в которые окунулся молодой инженер, выйдя из «Альма-матер». Они читаются также увлекательно и довольно интересно, к тому же будут довольно поучительны для людей, имеющих отношение к строительной сфере производства. Тут много говорится и о технологии производства, и об отношении к этому специалистов. 

Отдельной частью являются главы, посвящённые отпускному времени В.Г. Лобанова и его семи велосипедным путешествиям в шестидесятые годы по нашей огромной стране. Потом он подсчитал количество преодолённых километров, и оказалось, что они равнялись половине длины экватора всего земного шара.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *