|

Заметки историка: Проминский Леонид Иванович

Проекты | Персона | Заметки историка: Проминский Леонид Иванович

Приблизительное время чтения: 14 минут

«Заметки историка:
Проминский Леонид Иванович»

Чита, 1998

Заметки А. Власова из фонда музея истории УМВД России по Забайкальскому краю о Л.И. Проминском (1886—1942). При публикации использованы документы и фотографии из архива музея.

Шёл 1920 год. Пламя Гражданской войны ещё полыхало на восточных окраинах России. В Забайкалье и на Дальнем Востоке военная и политическая обстановка обусловила создание промежуточного (буферного) государства Дальневосточной Республики (ДВР).

Сразу же после освобождения Читы от хозяйничавших здесь целых два года семёновских и японских оккупационных войск в конце октября 1920 года сюда из Верхнеудинска (ныне Улан-Удэ) переехало сформированное ещё в апреле того же года правительство ДВР. В это то время из Владивостока в Читу в распоряжение правительства был командирован руководящий работник Приморской милиции Л.И. Проминский. 

По прибытии он назначается уполномоченным Министерства внутренних дел по организации милиции Дальневосточной Республики. В течение сравнительно короткого времени Проминский сумел внести свою лепту в создание новых милицейских структур края.

В начале декабря 1920 года потребовались знания и опыт этого видного деятеля милиции в постановке милицейского дела на железнодорожном транспорте, где работа по перевозке огромных людских масс и грузов и наведению должного порядка требовала особой чёткости и организованности.

9 декабря 1920 года в газете «Дальневосточная Республика», издававшейся в Чите, появилось следующее сообщение: «Назначение. Приказом по Министерству транспорта гр. Л.И. Проминский назначен начальником милиции Министерства транспорта с подчинением ему всех учреждений милиции, образованных на железнодорожных и водных путях».

Следует заметить, то основные вехи жизненного пути этого человека были связаны с его деятельностью на железнодорожном транспорте.

С юных лет Леонид Проминский вращался в среде железнодорожников. Его отец Ян Проминский работал смазчиком вагонов в польском городе Лодзь. За участие в революционном движении он в 1937 году был осуждён и выслан на три года в Сибирь, в Минусинский уезд, село Шушенское. Через год туда направилась и его семья — жена Текла Роховна и пятеро детей, старшему из которых Леопольду (Леониду) было одиннадцать лет. 

Туда же, к другому ссыльному, В.И. Ульянову (Ленину) приехала его жена Н.К. Крупская. Эти две семьи подружились. Дети Проминских пользовались благосклонным вниманием со стороны В.И. Ленина и Н.К. Крупской. Об этом оставлено немало интересных воспоминаний. После окончания ссылки Проминские из-за трудного материального положения не сумели выехать на родину, в Польшу, и обосновались в Сибири. 

Леонид Проминский с 1902 года стал работать слесарем вместе с отцом в железнодорожном депо станция Тайга, а затем Зима на Сибирской железной дороге. Рано приобщился к революционному движению, был активным участником революционных событий 1905 года, стал профессиональным революционером. Неоднократно арестовывался, был ранен, приговаривался к расстрелу,  заменённому затем бессрочной каторгой. 

А.Е. Власов. Из статьи «С путёвкой Ильича». Литературно-художественный массово-политический двухмесячник Красноярской писательской организации «Енисей», №3 (141), 1981.

Преследования, репрессии не сломили боевого духа Л. Проминского. Он весь в борьбе. Свидетельством тому — ряд архивных документов иркутского губернского жандармского управления и иркутской губернской тюремной инспекции, в которых пестрят многочисленные запросы и све́дения о государственных преступниках, в их числе значится и Л.И. Проминский.

В них впервые запечатлён портрет молодого профессионального революционера — тюремные фотографии в трёх видах и описание его примет:
«Леонид Иванович Проминский, 24 лет, ниже среднего роста, блондин, лицо круглое, с выдающимися скулами, лоб широкий, глаза синие, нос слегка широкий, усы редкие… Шея короткая полная, со следами от пулевой раны».

За участие в боевых делах томской военной организации большевиков Л. Проминский царскими властями был предан суду, но бежал из-под стражи. Скрывался. Затем — донос провокатора, военный суд и приговор: смертная казнь через повешение. В это время ему было 24 года. Ввиду молодости казнь заменена бессрочной каторгой.

Заводится статейный список № 125 на ссыльно-каторжного Л.И. Проминского. В декабре 1910 года он был отправлен в Александровскую каторжную тюрьму, где безвыходно просидел, закованный в кандалы, до 3 марта 1917 года — до всеобщей политической амнистии.

Большевик П.М. Никифоров в книге «Муравьи революции» так описывал обитателей 14-й камеры Александровского централа: «Проминский Леонид, имевший бессрочную каторгу. Рогов Алексей, имевший 8 лет каторги, Петерсон, участник восстаний и я, имевший двадцать лет каторги, вот и вся группа большевиков, сосредоточенная в четырнадцатой к моему приходу.

Проминский, сын польского социал-демократа, за лодзинскую стачку сосланного в Сибирь, весьма нетерпимо относился в пепеэсовцам, заражённым националистическим духом. «Панские прихвостни», — так резко отзывался он о них; поляки Проминского, в свою очередь, не любили и третировали его. Пройдя суровую рабочую школу, получив первые зарядки от большевиков, попадая как революционер в бесконечные переделки и попав, наконец, на каторгу, он остался и там упорным большевиком».

Потом, уже в начале 1933 года, посылая один авторский экземпляр этой своей книги старому другу, Петр Михайлович напишет на её обложке: «Л. Проминскому. Мы, кажется, с тобой сидели в 14-й камере. Почитай. П. Никифоров. 14/III — 33 г.».

Сам Л.И. Проминский впоследствии по прибытии в Читу в ноябре 1920 года, очень коротко подытожит свой дореволюционный боевой путь. Отвечая на один из вопросов своеобразной анкеты — «Опросного листа»: «Случалось ли вам организовать какие-либо общественные объединения (партийные ячейки, профес. союзы, кооперативы, коммуны, кружки и пр.), когда, какие и где» он написал: «До 1906 года — рабочие кружки на Сибирской железной дороге, остальное время провёл в каторге».

Около семи лет провёл в казематах Александровского централа, откуда был освобождён по всеобщей политической амнистии после Февральской буржуазно-демократической революции. После выхода из тюрьмы назначен комиссаром по эвакуации политических ссыльных из Ленского края и Якутии.

В феврале 1918 года новое назначение — на Дальний Восток, где и определилось его деятельное участие в руководстве борьбой с уголовщиной и бандитизмом.

В его «Послужном списке», хранящемся в фондах Читинского госархива есть такие записи о Владивостокском периоде его деятельности:

«Февраль 1918 г. — назначен начальником Владивостокского уголовного розыска.
Июль 1918 г. — арестован чехами и заключён в концентрационный лагерь.
Сентябрь 1918 г. — при передаче лагерей японцам бежал.
Ноябрь 1918 г. — арестован на ст. Кангауз калмыковцами как Николай Мухортов, избит и отправлен во Владивостокскую тюрьму.
Июнь 1919 г. — осуждён на 12 лет каторжных работ.
Январь 1920 г. — приказом ревкома по свержению власти генерала Розанова был освобождён из тюрьмы и назначен начальником Владивостокской общественной милиции  уголовного розыска.
Апрель 1920 г. — назначен председателем чрезвычайной комиссии по борьбе с преступностью и контрреволюцией…».

В книге П.М. Никифорова «Записки премьера ДВР» приведён эпизод, характеризующий личность Проминского в тот период, когда он лично провёл смелую и решительную операцию по обезвреживанию штаба белогвардейцев, скрывшихся в английском генеральном консульстве, и арестовал четырех офицеров во главе с полковником Боткиным. 

Местные власти не решались нарушать неприкосновенность консульства, но Проминский, располагавший убедительными оперативными данными, настоял на обыске, взяв всю полноту ответственности на себя. Результат был ошеломляющим: «Английский генеральный консул Ходсон не решился протестовать, промолчал также и консульский корпус».

Известный американский журналист Альберт Рис Вильямс, побывавший во Владивостоке в середине 1913 года в один из напряжённейших периодов, когда японцы захватили город и готовили расправу над видными советскими работниками, оставил несколько интересных штрихов к портрету Л.И. Проминского, характеризуя его как необычайно мужественного, стойкого и непоколебимого человека:
«На Светланской возле здания морского штаба я встретил Проминского — ему в это время чистили ботинки.
— С утра пораньше начищаетесь, — заметил я.
— Да, — ответил он безразличным тоном и закурил папиросу. — Через несколько минут я, может быть, буду болтаться на фонаре, а висеть в грязной обуви не хочется.
Я удивлённо уставился на него, не понимая, шутит он или говорит серьёзно».

Как видим, до приезда в Читу за плечами Проминского было много перипетий, суровых жизненных испытаний и острых ситуаций. Это и тюрьмы, каторга, концлагеря. Это и самоотверженная работа на трудном и сложном милицейском и чекистском поприщах. Богатый жизненный опыт, а также накопленный в суровых условиях профессиональный опыт, несомненно, пригодились и здесь, на Забайкальской земле.

Вновь организуемая транспортная милиция, основу которой составляла железнодорожная, требовала разрешения целого ряда неотложных вопросов и чёткого функционирования. Это тем более было необходимо, что она на первых порах находилась в ведомственном подчинении Министерству транспорта ДВР, что накладывало некоторый отпечаток обособленности, порождало узковедомственный подход в руководстве и в организации взаимодействия.

На железнодорожном транспорте в тот период особенно остро обозначились последствия Гражданской войны, породившие небывалую хозяйственную разруху, безработицу, голод и сопутствующую им активизацию преступной деятельности уголовного элемента. Широкое развитие получили контрабандный ввоз товаров, спекуляция, хищения и кражи. Потребовались огромные усилия, чтобы в кратчайшие сроки решить кадровые вопросы, укрепить командный состав, наладить материально-техническое обеспечение и вместе с тем повести решительную борьбу с уголовном преступностью на железнодорожном транспорте. 

В этот организационный период Л.И. Проминский нашёл хороший деловой контакт и взаимопонимание с руководством Министерства транспорта ДВР, что способствовало разрешению целого ряда насущных проблем в милицейском деле.

3 февраля 1921 года правительство Дальневосточной Республики приняло закон о милиции, на основе которого железнодорожная милиция переходила из ведения Министерства транспорта в Министерство внутренних дел. 17 марта состоялось межведомственное совещание, на котором было решено: «Главное управление милиции транспорта упразднить и вместо него образовать отдел железнодорожной милиции при Главном управлении народном милиции ДВР».

Проминский остался в прежнем ведомстве и получил новое назначение — уполномоченным Минтранса ДВР на станции Маньчжурия. На этом сложном участке деятельности требовалось строить свои взаимоотношения и с сопредельной китайской стороной.

Маньчжурския период деятельности Проминского мало изучен. В архивных документах обнаружено лишь его объяснение в областную контрольную комиссию по одному из фактов, имевшего место в середине июня 1921 года:

«Согласно заявлению Макарова и других служащих в отказе уплатить им суточные и угрозе отправить их в китайскую милицию, дело обстояло так: во время уплаты жалованья явилась ко мне пьяная бригада кондукторов Оловяннинского резерва с требованием уплатить немедленно суточные деньги. 

На моё заявление, что остановить уплату рабочим депо Маньчжурия я не могу, чтобы они пришли попозже, они ответили матерной бранью, требуя удовлетворить их сейчас те, заявляя, что «скоро покажут нам, как жить на свете, недолго нам осталось властвовать». 

Я заявил, что если они сейчас не прекратят ругани, то буду вынужден вызвать китайскую милицию, где кроме бамбуков ничего хорошего не дождутся за своё хулиганство. Вторично они встретили на станции, когда я распорядился вызвать их для принятия поезда, ехать они отказались и начали меня оскорблять в присутствии представителей китайских властей. Я тогда распорядился их отправить в милицию, где после разбора дела на другой день были освобождены». 

Осенью 1921 года Л.И. Проминские серьёзно заболел — стали сказываться последствия долгих лет пребывания на каторге — обострилась язва желудка. Потребовалось длительное лечение.

А.Е. Власов. Из статьи «С путёвкой Ильича». Литературно-художественный массово-политический двухмесячник Красноярской писательской организации «Енисей», №3 (141), 1981.

Милиция продолжала наращивать удары по преступному элементу, и Леонид Иванович, даже  прикованный к постели, оставался организатором этой борьбы.

«Леонид Иванович, — пишет в своих воспоминаниях М.А. Москалева, с семейством которой в Чите он был в добрых товарищеских отношениях, — страдал язвенной болезнью. Летом 1922 года у него сделалось обострение, и врачи заставили его лечь в госпиталь.

Мы со старшей сестрой Тамарой пошли навестить Леонида Ивановича. Он страшно смутился, когда мы вошли в маленькую палату, где он лежал один. Без военной гимнастёрки, без портупеи и револьвера, в больничной рубашке, стянутой на груди у ворота тесёмками, с золотисто-рыжеватой щетиной, проступавшей на небритых щеках, Леонид Иванович показался нам совсем другим. 

Натягивая одеяло до подбородка, он, хмурясь, строго спросил: «Ну, зачем это вы явились?… Однако мы, поборов минутное замешательство, принялись болтать всякие пустяки, а также отобрали папиросы, зная, что врачи больному курить не разрешают.

Через самое короткое время после нашего прихода в палате начали появляться один другим товарищи Леонида Ивановича по работе. Справившись о его здоровье, они докладывали коротко о служебных делах, получали указания и распоряжения и уступали место следующим посетителям. Словом, больничная палата была настоящим штабом управления милиции…».

В начале 1922 года крайне осложнилась оперативная обстановка во всём Дальневосточном регионе и особенно в Чите в связи с возросшим уровнем уголовного бандитизме. Л.И. Проминский был востребован для руководства оперативной деятельностью в борьбе с преступностью. Он становится одним из руководителей Главного управления милиции ДВР.

Л.И. Проминский и B.A. Бородавкин среди сотрудников милиции. Октябрь 1922 года

Начинается новая полоса его жизни. К этому времени уже закончилось в основном формирование органов милиции. Но её работа затруднялась не только преодолением последствии разрухи и голода, но и недостатком квалифицированных кадров и нехваткой оружия. Леонид Иванович настоял на том, чтобы очередной набор курсантов в открывающуюся в августе 1921 года Центральную инструкторскую милицейскую школу командного состава целиком состоял из сотрудников ведущей службы — уголовного розыска. 

Он лично обратился к военному министру ДВР В.К. Блюхеру с просьбой оказать помощь органам милиции кадрами и оружием. Такая помощь последовала незамедлительно. Бывший полковник генерального штаба царской армии Н.В. Главацкий, работавший в штабе Народно-революционной армии, возглавил в Чите школу милиции. Н.А. Таранов, уроженец Забайкалья, бывший офицер, получивший на фронтах первой мировой войны свыше десятка боевых орденов, стал начальником горной милиции ДВР. А.Н. Мартьянов — высококвалифицированный юрист был переведён из штаба НРА в Главное управление милиции, стал боевым помощником Проминского.

Уже к осени 1922 года наступил перелом в работе правоохранительных органов. Был нанесён сокрушительный удар по бандитизму. В Чите была разгромлена коварная банда Ленкова, когда к суду было привлечено 75 человек.

После воссоединения ДВР с Советской Россией в ноябре 1922 года и упразднения республиканских правительственных органов, в том числе и Главного управления милиции. Л.И. Проминский возглавил губернское управление рабоче-крестьянской милиции в Чите. В марте 1923 года его откомандировали в Приморье на руководящую должность — представителем уполномоченного Наркомата путей сообщения Уссурийской железной дороги.

Во Владивостоке Леонид Иванович нашёл своё семейное счастье. Его женой стала Наталья Александровна Клюкина, которую он в конце 20-х годов отправил учиться в Ленинградскую консерваторию. В начале 30-х годов он и сам переехал в Ленинград, став персональным пенсионером как бывший политкаторжанин.

На квартире у Н.А. Проминской (Клюкиной).

Слева направо: Наталья Александровна Проминская, Артём Евстафьевич Власов, Борис Александрович Клюкин (брат Н.А. Проминской). Ленинград, 14.10.1984 г.

В начале 30-х годов он и сам переехал в Ленинград, став персональным пенсионером как бывший политкаторжанин.

Всю жизнь мечтал Леонид Иванович о получении высшего образования. В 1932 году в порядке особого исключения в возрасте 46 лет его зачислили студентом Транспортной Академии, которую он блестяще окончил 1937 году.

Сразу же получил назначение на руководящую работу в управление Октябрьской железной дороги.

Но мирная счастливая жизнь, за которую он страстно боролся, была нарушена войной с фашизмом. В холодном, голодном, блокадном Ленинграде силы его не выдержали и 4 апреля 1942 года он умер на операционном столе в больнице. Похоронен на Волковом кладбище.

В знак боль их заслуг Л.И. Проминского в создании и руководстве милиции Забайкалья коллегия управления внутренних дел Читинской области в канун 50-летия советской милиции в 1967 году учредила его ежегодную почётную премию и диплом его имени для награждения передового милицейского коллектива. Она торжественно вручается в канун Дня милиции.

Свыше тридцати милицейских коллективов получили эту почётную награду. Она и определяет, кто является маяком, на кого надо равняться другим. В музее истории Забайкальской милиции висит большой стенд, посвящённый этому видному деятелю милиции. Ежегодно пополняется список лауреатов премии имени Проминского. Некоторые районные отделы внутренних дел завоевали это почётное звание дважды и даже трижды.
31.07.1998

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *