«Земля наша, а хлеб ваш?»

Проекты | Персона | «Земля наша, а хлеб ваш?»

Приблизительное время чтения: 10 минут

Книга «Крестьянские восстания в Забайкалье»: конец двадцатых — начало тридцатых годов двадцатого столетия.
Второе издание, расширенное и дополненное. Чита, 2005

Главы 1—7 книги «Крестьянские восстания в Забайкалье» опубликованы на авторской странице (Проза.ру). Книга рассказывает о трагедии забайкальского крестьянства в один из переломных периодов строительства социализма в СССР и о сопротивлении насильственным, навязанным сельскому населению методам коллективизации.

События в Явленке Нерчинско-Заводского района

О перегибах Советской власти по утверждению новой сельскохозяйственной политики в деревне, о попытках насильственного давления на крестьян с целью изменения своей жизни, где совершенно исключались какие-либо принципы добровольности, красноречиво рассказывают события в селе Явленка Нерчинско-Заводского района.

29 октября 1930 года в Явленку приехал инструктор и уполномоченный по хлебозаготовкам Никуличев. Сразу же было созвано бедняцкое собрание с повесткой дня «О хлебозаготовках». Но сельчан волновали другие, более животрепещущие вопросы: «Почему нет товара, мануфактуры, керосина? Куда девается хлеб, который берут у крестьян? Почему бедноту не снабжают хлебом? Почему кооперация продаёт хлеб дорого, тогда как у крестьян отбирают за бесценок? Кто управляет государствам? Как понимать власть — власть Советская, а государство рабочее?» 

После ответов на вопросы Никуличев вновь перешёл к основной повестке собрания — о принятии плана по хлебозаготовкам, причём тут же добавил, что беднота, задавая такие вопросы, говорит кулацким языком. Нетактичность инструктора и его негативное отношение к волновавшим крестьян проблемам текущей жизни отрицательно подействовали на присутствующих. 

С мест поднялись известные в селе бедняки и бывшие красные партизаны Горячкин Феофан, Кутенков Кирилл, Ларионов: «Смеются над нами. Приехали издеваться над мужиками». После этого Горячкин подскочил к Никуличеву и, махая перед его лицом кулаком, высказал ему, вызывающе: «Ты, что приехал: хлеб заготовлять или смеяться над нами? Мы партизаны, нас знают, а ты кто такой? Покажи твой документ! Быть может, ты семёновский офицер, приехавший из Маньчжурии? Мы не знаем кто ты. И если бы у меня была винтовка, то я бы тебя пристрелил, гада. Уходи отсюда! Нам таких заготовителей не нужно, а то морду побьем. Вы наделали дел много, пришлось весной ходить опять партизанам по сопкам. И ещё заставляете идти. Мы пойдём, ещё старые партизанские тропы не заросли травой».

Выступление Горячкина было горячо поддержано аплодисментами и одобрительными выкриками. Батрак Шайдуров Илларион сыронизировал: «Наш хлеб понадобился комиссарам, а то у них галифе широкие. Стоят дорого, а денег не хватает». Середняк Гагарин Николай отыгрался за хлебозаготовительную политику властей на Никуличеве: «Нажрал себе морду, видишь жирный какой». 

Когда же собрание несколько затихло, Никуличев в третий раз пытался поднять вопрос о принятии плана по хлебозаготовкам. Но вновь бедняки Ларионов, Горячкин, Брюханов и другие стали высказывать своё, мнение: «Чего Вы от нас добиваетесь? Ведь об этом уже не раз говорили, что хлеб отдаёт тот, у кого он есть. А контрольную цифру не приняли и не примем. Значит, и говорить не о чем». Таким образом, в очередной раз вопрос о принятии плана по хлебозаготовкам в селе Явленка не прошёл.

В момент закрытия собрания Горячкин обратился к присутствующим с предложением о вынесении решения обществом об освобождении арестованных накануне сельчан Корешкова Луки Мироновича и Апрелкова Леонтия Михайловича, которых арестовали только за то, что они, якобы, кулаки, а они только разъясняли всем вред начавшейся коллективизации, насильственных хлебо-, мясо-, лесо- и других заготовок.

Горячкин заявил, что их напрасно арестовали и пусть дадут объяснение, по какому праву это сделали. Собрание одобрительно отнеслось к его предложению и дало своё согласие.

Видя, что даже на бедняцком собрании не удалось принять план по хлебозаготовкам, Никуличев в спешном порядке на другой день созывает экстренное заседание сельсовета совместно с комиссией по содействию хлебозаготовкам и остро ставит вопрос о необходимости принятия такого плана. Активисты на словах вроде с ним и соглашались. Однако многое и для них оставалось непонятным.

Это заставило их вновь, как и на прошедшем собрании, просить дать вразумительные ответы: «Зачем все же принуждают крестьян сдавать хлеб? Куда девается этот хлеб? Говорят, что рабочим, но рабочие получают небольшую норму. И если бы рабочих снабжали хорошо, то не нужно было бы принуждать сдавать хлеб крестьянам. Когда будут снабжать достаточно товарами? Все ходят голые и босые, тогда как рабочим и служащим лучше живётся, им больше дают товаров, чем крестьянам. Почему окружающие не вступают в коммуну и в колхоз, а крестьян туда гонят насильно?

Мы не пойдём ни в коммуну, ни в колхоз, до тех пор, пока в них не пойдут служащие. Пусть будут все равны. У нас в селе нет кулаков, все трудовики. Взять тех же арестованных Корешкова и Апрелкова. Какие же они кулаки? Мы их все знаем, их не за что арестовывать. Так могут всех по одному поарестовать, расстрелять где-нибудь и общество не будет знать. Народ обозлён на власть за то, что нажимают на крестьян, не считаясь с тем, что они могут дать государству. А крестьян жмут и жмут».

И если бы эти поднимаемые и активно обсуждаемые вопросы задавались действительно кулаками, как это всегда преподносилось ранее, можно было бы говорить об остроте классовой борьбы на селе в период коллективизации. Но не было на этом собрании кулаков, не было их вообще в Явленке. Задавали их явные сторонники Советской власти, бедняки и бывшие красные партизаны. Они были за Советскую власть, но им было непонятно главное, — почему Советская власть выступает против них, её защитников? Именно об этом говорили активисты села Василий Кизиков, Егор Кузнецов, Корешков и другие. Исполняя решение вчерашнего собрания, они подготовили на имя районного прокурора документ с просьбой об освобождении Апрелкова и Корешкова. Под ним подписались все члены сельсовета.

В результате столь обострённого отношения к мероприятиям Советской власти и, в особенности к кампаниям лесозаготовок, мясозаготовок, хлебозаготовок, а также отсутствием разъяснительной работы по вопросу смычки деревни и города, беднота и батрачество села на все нововведения в Явленке со стороны районного руководства отвечали отказом. Ни один из планов по кампаниям не был принят. Ни одно из собраний с повестками о создании колхоза или коммуны не привело к созданию таковых. И всё-таки хлеб и мясо государству они сдавали, но опять же с крестьянской сметкой, чтобы и на питание семье на год хватило, и на семена осталось. 

Так, 5 декабря 1930 года явленцы  на сборный пункт вывезли 2 313 пудов хлеба. Однако, по прикидкам составленного районным руководством плана (но не принятого в Явленке)  это составило где-то 35% от предполагаемой нормы. А потому районный исполнительный комитет был вынужден в Явленку направить специальную комиссию для обследования работы сельсовета. Она выявила следующее:

1. По хлебозаготовкам: — преподанный план РИКом на заготовку 6 621 пуд по данным сельсовета имеет разницу в сторону уменьшения на 111 п., т. е. 6 510 п., всех культур, и которых выполнено к последним числам февраля 2313 п., что составляет к общему плану выполнения 35 %. С 5-го декабря 1930 г. на 1-е марта 1931 г. сдача хлебных культур совершенно не производилась.

2. По скотозаготовкам: — преподанный план на заготовку 245 г. рогскота, из коих 96 крупного, 131 овец, 18 свиней, населением принят не был, но было поставлено выполнение такового по силе возможности. К концу февраля план по скотозаготовкам был выполнен на 12 голов.

3. По лесозаготовкам: — преподанный план на вывозку леса 370 кубометров также не принят, а принят по 4 бревна на рабочую лошадь.

4. Мобилизация средств: — по реализации займа «Пятилетка в четыре года» в сумме 1000 руб. было распространено только на 237 руб.

5. Посевкампания: — преподанный план на посевкампанию в 444 га селом не принят и кулацкой части деревни твёрдое задание дано не было. Кроме этого директива РИКа от 1.11 о заготовке кожсырья не только не выполнена, даже и не принята совершенно на общем собрании.

По результатам работы комиссии в Явленку приехал представитель райкома партии Солдатов для ликвидации, по его словам, прорывов. 1 марта 1931 г. было созвано общее собрание жителей села, где он хотел выступить с информацией. Ему не дали даже досказать начатое. В ходу были высказывания с мест: «Воля народа!», «Земля наша, а хлеб Ваш?», «Попробуйте, возьмите хлеб у нас, мы Вам его не дадим!». Тут же единогласно проголосовали за выход из кредитки и разобрали свои паи.

Ситуация накалялась. В районе обдумывали методы давления на непокорных явленцев. Когда пряник не помогает, берутся за кнут. К решению возникших проблем подключили репрессивный механизм против председателя сельсовета Ваганова Алексея Тихоновича и его помощника Апрелкова Ильи Ивановича. Их обвинили в том, что они как высшие должностные лица в селе не только не способствовали в принятии и выполнении планов, а, наоборот, всяческими способами старались агитировать среди присутствующих на собраниях о непринятии последних. 

Прибывшие в Явленку следователь 64-го участка с участковым инспектором милиции по согласованности с Солдатовым 2 марта арестовали прямо в сельсовете Ваганова и Апрелкова. Их обвинили в халатности по выполнению плана. Об этом сразу же стало известно в деревне, и у сельсовета собралась большая толпа граждан. Они тут же освободили арестованных, а представителей районной власти выгнали из села.

Для ликвидации происшедшего инцидента и улаживания возникшего конфликта в Явленку приехали секретарь райкома партии и председатель райисполкома. Они извинились перед крестьянами за нетактичное поведение Солдатова и в беседах с бедняками всё-таки пытались убедить их одуматься и принять планы по заготовкам, учитывая, что это делается повсеместно, а не только у них в селе. Провели два собрания, одно деревенского актива, другое — общее, но опять ни один план принят не был. Крестьяне единогласно стояли на своём, а руководителям района ответили так: «Зачем приехали? Хлеба нет. Кулаков нет. Раскулачивать никого не дадим, арестовывать также. Будем жить своим умом, а Вы нам не мешайте».

В этот раз их оставили. Только под другими благовидными предлогами изъяли в марте несколько человек из села, а летом наметили более десятка крепких семей к выселению. Правда, в 1931 году выселить всех из них не удалось, но к ним вернулись позднее — в 1933 году. Всего из Явленки было выселено 14 семей в составе 87-ми человек.

А в злополучное время хорхоринского руководства областным управлением НКВД (1937—1938 гг.) вновь вспомнили о непокорном руководстве явленского сельсовета в начале тридцатых годов Ваганове А.Т. и Апрелкове И.И. Их арестовали и за «контрреволюционную деятельность» расстреляли.

Людям мстили жестоко даже не только за то, что они выступали против политики государства, но и за то, что отстаивали свое «я» в методах организации своей жизни и веде́ния своего хозяйства.

Нашли орфографическую, грамматическую ошибку или опечатку? Выделите, пожалуйста, фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter. Мы получим электронное письмо и внесём исправления.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *